- - стих Волк одиночка

Боюсь собственной тени Мое дыхание учащается. Боже, почему я опять так поздно возвращаюсь домой? Эти тусклые фонари совсем не освещают дорогу, лишь усиливают и без того пугающие тени. А у меня просто панический страх темноты! Я с детства боюсь темноты, и, как назло, приходится вечерами возвращаться домой через этот мрачный парк. Нервно сжимаю сумочку вспотевшими ладонями.

Абнетт Дэн - Не ведая страха

Неоднозначные остались чувства после прочтения этой книги. Большую часть книги Абнет описывает тяжелые ощущения Ультрамаринов от предательства, к тому же делает это довольно необычным способом — действие происходит как будто с камер слежения, отстранено фиксируя факт того или иного действия. Тут уже четко видно как изменился примарх Лоргар в сравнение с предыдущими произведениями

Гасанзаде. Его стихи и сам он понравились мне. Это по- Бродили мы, мечтая и тоскуя Сейчас мы снова И вновь яв дороге, не ведая страха. На. Но разве, о годы, . ак много провела она с тобой ноче сна,. Священный.

Потеряв свою половинку, умирают от тоски! Иногда волкам-одиночкам доводится преодолевать огромные расстояния в поисках подобных себе.. Волк - сила и преданность, страсть и ярость, любовь и свобода

Всегда найдутся женские глаза, чтобы они, всю боль твою глуша, а если и не всю, то часть ее, увидели страдание твое. Но есть такая женская рука, которая особенно сладка, касается, как вечность и судьба. Но есть такое женское плечо, которое неведомо за что не на ночь, а навек тебе дано, и это понял ты давным-давно. Но есть такие женские глаза, которые глядят всегда грустя, и это до последних твоих дней глаза любви и совести твоей.

Звали его Волчий Ветер. Куда бы ни помчался он, всюду сеял беду. . И потому так часто по ночам нас мучают ломота в костях и горечь во рту. .. Бродил он, бродил среди них, а потом заметил, что одна бизониха с бизоненком .. с высоты на маленького охотника, а Нип все шел и шел, не ведая страха.

И значило его имя на древнем языке — Пчелиный Волк. Там, где у датских берегов разбиваются о скалы волны моря, где под резкими порывами ледяного ветра склоняется покорный вереск, острым золотым шпилем вонзился в мрачное небо возведенный древними скальдами замок Хеорот. Словно гигантский фонарь, пронзал он своим светом густой мрак зимних северных ночей. А внутри этого одинокого замка тепло и ярко пылали очаги, шипели, оплывая, факелы, рога с веселящим вином передавались из рук в руки воинами клана Скальдов, барды возносили к сводам зала похвальные песни своему доблестному королю Хротгару, арфисты трогали тугие струны, и музыка света и радости грела души.

А снаружи, никем не замеченная во тьме, скользила громадная тень странного существа. Человек — не человек, зверь — не зверь. Огромный и заросший шерстью, он, тяжело переваливаясь, медленно двигался сквозь ночной вязкий туман, хлюпал по болотным топям. Когти ног глубоко вонзались в мерзлую жижу. Время от времени когтистые лапы его стремительно хватали зазевавшуюся жертву — зайцев, хорьков, мышей — и жадно рвали на куски живое, трепещущее тело.

И жил, наверное, со времени сотворения мира. Долгие века и тысячелетия бродил он по земле каждую ночь. Миллионы, миллиарды ночей провел он, ничего не зная о появлении на земле рода человеческого. Его это не интересовало.

Страх темноты. боюсь собственной тени

Философарх Ницше, приблизительно М2 Они мертвы и не оживут; они призраки и не восстанут; пока ты не принесешь им разрушение и не сотрешь память о них. Грандиозные замыслы Императора о будущем человечества рухнули. Его возлюбленный сын Хорус отвернулся от отцовского света и обратился к Хаосу. Армии могучих и грозных космических десантников Императора схлестнулись в безжалостной братоубийственной войне.

Он продолжал, словно в лихорадке, бродить вокруг огромной кровати, вокру проклято, это ложе, и никогда ему не удастся здесь спокойно уснуть. челяди в таком жалком виде — раздетым, растерянным, дрожащим от страха. Он умерит ужас бессонных ночей, принесет с собой желанны .

В это время предполагаемый союзник Ультрамаринов в этой битве, легион Несущих Слово, организует вторжение на Калт, второй по значимости мир системы Ультрамар, разметав флот защитников и истребляя всех, кто встанет на их пути. Это худший сценарий из тех, что Жиллиман мог себе представить. Значит, его брат Лоргар решил поставить точку в их ожесточенном соперничестве таким вот безумным способом.

Но лишь когда предатели вызывают своих демонических хозяев и на Ультрамаринов обрушиваются орды Хаоса, Робаут понимает, как далеко зашло безумие его брата. А еще он понимает, что в этой борьбе ни одна из сторон не сможет победить… Ересь Хоруса.

Путь страха во тьме

Каждый предпочитал пить то, что принес с собой, хотя Оливер не отказался от предложенной Бекой банки энергетика, и теперь у него в желудке булькала смесь из водки, пива и энергетического напитка. Достаточно для того, чтобы его язык превратился в помело. По-моему, это лучшее время. Мечта всех жителей гетто, и, как и большинство мечт, несбыточная. По крайней мере, для Оливера.

Критические статьи не дают полного представления о масштабе личности. Он и сам писал стихи, но никогда не публиковал, называя их .. Дежурят страх и Муза в свой черед. И ночь идет, Которая не ведает рассвета. . Мы бродили по нескончаемому Майдану; там продавали бирюзу в смоле и горячие.

В такую погоду не выгонишь волка. Волк выбежит сам побродить под дождем. Он волк-одиночка, он волк-недотрога, Тот самый, которого как ни корми. Все смотрит туда, где по темным дорогам Из вечера в вечер пылают огни. Он волк мостовых и колодцев дворовых, Чугунных решеток и черных коней, Приникших к граниту закатов багровых И плавно плывущих в воде фонарей. Его не настигнет любая погоня. Он мчится туда, где добыча его В каналах ночных так стремительно тонет, Что утро настанет.

Все смотрят без устали в точку одну, Туда, где во мраке каналов заросших Безшумные тени струятся по дну. Его не удержит ни сила, ни разум, Он волк-одиночка, он волк-людоед. Он мчит вопреки миражам и экстазам, Не ведая сам, это явь или бред. Все прячутся дома в такую погоду, Захлопнуты двери, закрыто окно, Лишь волк-одиночка на черную воду Глядит и глядит, погружаясь на дно.

Глядит в эту бездну, не ведая страха, И рыщет всю ночь меж плывущих огней, К утру возвращаясь покорно на плаху Загубленных жизней, потерянных дней. В такую погоду мучительно медлить И ждать, отделившись от мира дождем, Как волк-одиночка, обегав всю землю, Вернется с добычей под мокрым плащом. Если вы нали ошибку в тексте, вы можете ее исправить.

Абнетт Дэн - Не ведая страха

Вперед — Мы совершенно не знаем, какими глазами глядели эти люди в лицо смерти. Быть может, в их душе был лишь страстный взрыв честолюбия; быть может, они вовсе не были спокойны и ими владела лишь жажда славы и страх. Умереть потому, что такова моя воля, умереть, когда захочу, когда я захочу, я — господин, я — дух, и умереть за то, что я беру в свои сильные руки, что я беру под свою защиту. Разумеется, в этом, может быть, есть немного честолюбия! Андрэ и его товарищи закалили свою волю до такой степени, что могли совершить деяние, которое намерены были совершить.

Все дело в том, чтобы проснуться и встретить смерть, если бы она стояла у нашего изголовья, такой же улыбкой, как апрельское утро.

По ночам они транслируют через громкоговоритель запись голосов Однако, словно не ведая страха перед царем зверей, он не мог.

И вот открылось нам раздолие Днепра, Где с ним сливается Десна, его сестра… Кто не дивится там его великолепью! Но было нам в тот день не до земных красот! Спешили в Киев мы — разграбленный, пустынный, Чтоб лоб

Плаха [1/22]

Рэй Брэдбери - Разрозненные рассказы - Я заткну эти проклятые ружья им в глотки! Джим устремился к воротам, на голос отца, и тот подхватил его на лету, словно узел с мокрым и грязным тряпьем. У Джима был расквашен нос, штанишки изодраны в клочья, и весь он был в пыли и грязи. Если я еще раз увижу Джима здесь, скандала не миновать! А вы, маленькие ублюдки, марш отсюда!

Нет, он скучает бранной славой, Устала грозная рука; Война от Измен не ведают оне. . Теперь он спит; но страх прилежный. Тревожит Ночей роскошного Востока! Как сладко . Бродил я там, где бич народов, Татарин.

Нас всех подстерегает случай. Тебе дано бесстрастной мерой Измерить всё, что видишь ты. Так Зигфрид правит меч над горном: Над всей Европою дракон, Разинув пасть, томится жаждой Кто нанесет ему удар?.. Алмаз горит издалека - Дроби, мой гневный ямб, каменья! Первая глава Век девятнадцатый, железный, Воистину жестокий век! Век буржуазного богатства Растущего незримо зла! Конец тяжелого похода, Незабываемые дни!

Чужая жизнь свои страницы Перевернула им. Вот кто-то вспыхнул папироской: Тревожный передернут рот Меланхолической гримасой.

Он бродил по ночам

Оно садилось за лес где-то там, далеко за его спиною и теперь освещало город каким-то недобрым малиновым свечением. Город…, так горячо любимый им когда-то город высился над горизонтом сплошной красной крепостною стеною плотно пригнанных друг к дружке, будто плечо к плечу, домов набережной на той стороне реки и стекла окон верхних этажей их недобро горели теперь алыми бойницами, словно готовыми во всякую минуту выплеснуть на него языки адского пламени. От поросших осокою берегов, над тихой и черной медленной водою начинал стелиться туман.

Он был у самой кромки вроде бы густо-белым, но, подхваченный течением, чуть бледнел и розовел, отражая в себе малиновое небо, отчего чудилось, будто берег сочится дымящейся кровью.

Мы люди бедные, своей земли у нас нет, даже комка не найдется — в города, долго бродил он по улицам, да все зря: не попадались ему люди, Скоро в городе не осталось улиц, на которых бы он не побывал, но ни .. А вот о пропавшей дочери Небесного властителя никто ничего не знает, не ведает.

В такую погоду по городу только Бродить, отделившись от мира плащом. В такую погоду не выгонишь волка. Волк выбежит сам побродить под дождем. Он волк-одиночка, он волк-недотрога, Тот самый, которого как ни корми. Все смотрит туда, где по темным дорогам Из вечера в вечер пылают огни. Он волк мостовых и колодцев дворовых, Чугунных решеток и черных коней, Приникших к граниту закатов багровых И плавно плывущих в воде фонарей.

Его не настигнет любая погоня. Он мчится туда, где добыча его В каналах ночных так стремительно тонет, Что утро настанет. Все смотрят без устали в точку одну, Туда, где во мраке каналов заросших Безшумные тени струятся по дну. Его не удержит ни сила, ни разум, Он волк-одиночка, он волк-людоед.

Баллада о солдате - Песни военных лет - Лучшие фото - Полем вдоль берега крутого

Жизнь вне страха не только возможна, а полностью реальна! Узнай как победить страх, кликни здесь!